..Вот есть - Сочинение на тему: "Бессмертные страницы литературы 18 века" (на примере "Бедной Лизы") Николай Михайлович Карамзин — представитель сентиментально-романтической линии русской литературы XVIII века. В его творчестве полно и ярко раскрыты художественные возможности сентиментализма.
Чувствительность — так на языке конца XVIII века определяли главное достоинство повестей Карамзина, потому что основное внимание он сосредоточил на психологии героев, достигнув в этом деле высокого мастерства. Как никто из предшествующих русских писателей, он умел показать все перипетии любви, передать тончайшие оттенки чувств, мастерски раскрыть внутренний мир своих героев. Погружая читателей в напряженную эмоциональную атмосферу «нежных страстей», он учил их сострадать людям. Чувствительным и нежным называли Карамзина. В русской литературе Карамзин был новатором — в области трактовки характеров, тематики и стилистических средств, в области прозаических характеров.
Огромным успехом у русских читателей начала XIX века пользовалась повесть Карамзина «Бедная Лиза», оказавшая существенное влияние на становление и развитие новой русской литературы. Сюжет этой повести очень простой: он сводится к печальной истории любви бедной крестьянской девушки Лизы и богатого молодого дворянина Эраста. Главный интерес повествования заключен в душевной жизни Лизы, в истории расцвета и трагического увядания любовного чувства. Психологически достоверно представлено состояние молодого, целомудренного и наивного девичества с радостным доверием к жизни, слитой с яркими красками солнечного дня, цветущей природы. Потом передается тревожный период недоумения перед новым, незнакомым ей чувством после встречи с Эрастом. Он сменяется трогательной картиной чистой первой влюбленности, счастливой и духовно окрыленной. Но когда бедная Лиза отдается Эрасту, чистые восторги девушки омрачаются сознанием чего-то беззаконного, что вмешалось в ее любовь. И на это новое душевное состояние откликается по-своему природа: «Между тем блеснула молния и грянул гром. Лиза вся задрожала: «Эраст, Эраст! — сказала она.— Мне страшно! Я боюсь, чтобы гром не убил меня как преступницу!» Тревога оказывается ненапрасной: пресыщенный молодой дворянин начинает охладевать в своих чувствах к Лизе. А в ее душе страх потерять любимого сменяется надеждой на возможность вернуть утраченное счастье. Тут Эраст надолго покидает Лизу, отправляясь в военный поход, где он проигрывает в карты все свое состояние, и по возвращении решает поправить дело женитьбой на богатой вдове. Узнав об этом из уст самого Эраста, Лиза впадает в отчаяние. Обманутая в лучших надеждах и чувствах, девушка бросается в пруд около Симонова монастыря — места ее счастливых свиданий с Эрастом. В характере Эраста Карамзин предвосхищает распространенный в новой русской литературе тип разочарованного человека. По натуре Эраст добрый, но слабый и ветреный. Общественная жизнь и светские удовольствия ему надоели, он скучает и жалуется на свою судьбу. Под влиянием сентиментальных романов, которых Эраст вдоволь начитался, он мечтает о счастливых временах, когда люди, не обремененные условностями и правилами цивилизации, жили беспечно и дружно на лоне природы. Разочаровавшись в свете, в людях своего круга, Эраст ищет новых впечатлений. Встреча с Лизой удовлетворяет его мечты о гармонической жизни вдали от общества, в природной простоте нравов и обычаев. Но пастушеская идиллия ему вскоре надоедает. Мотивы повести, связанные с Эрастом, в разных вариациях будут звучать в нашей литературе — в пушкинских «Цыганах», в поздней драме Л. Н. Толстого «Живой труп» и романе «Воскресение». А судьба Лизы отзовется в «Станционном смотрителе» Пушкина, в «Бедных людях» Достоевского. По существу, «Бедной Лизой» открывается ключевая в отечественной литературе тема «маленького человека». Правда, социальный аспект в отношениях Лизы и Эраста приглушен: Карамзин более всего озабочен в повести доказательством того, что «и крестьянки любить умеют». Но именно потому социальный колорит в изображении характера Лизы у Карамзина отсутствует. Это является самым слабым местом повести, ибо Лиза менее всего похожа на крестьянку, а более — на милую светскую барышню эпохи Карамзина, воспитанную на чувствительных сентиментальных романах. Ныне такой писательский подход к изображению людей из народа кажется наивным и нехудожественным. Но современники Карамзина, еще не читавшие ни Крылова, ни Пушкина, ни Гоголя, не только не чувствовали этой фальши, но восхищались до слез художественной правдой повести. Пруд у Симонова монастыря стал местом паломничества почитателей таланта Карамзина и получил название «Лизин пруд». Сюда сходились на свидание сентиментальные парочки, сюда приходили тосковать и предаваться «меланхолии» люди с чувствительными и разбитыми сердцами. Так, один из светских остряков написал по этому поводу такое объявление: Здесь в воду бросилась Эрастова невеста,— Топитесь, девушки, в пруду довольно места! А монахи прекратили эти паломничества просто: обнесли пруд забором и вывесили надпись, что пруд этот вовсе не называется Лизиным. Все это ныне не может не вызывать улыбки над наивностью и простодушием людей далекого от нас времени. Но при зрелом размышлении нельзя не согласиться, что «привязанная» к крестьянке и выраженная несколько архаичным, устарелым литературным языком история девической любви с ее зарождения до катастрофы передана Карамзиным с психологической достоверностью, в зерне которой уже содержится и будущий Тургенев, певец «первой любви» и тонкий знаток девичьего сердца, и Лев Толстой с проникновением в душевный процесс с его формами и законами. Признанный во всем мире утонченный психологизм русской художественной прозы предчувствуется, зарождается в кажущейся ныне наивной и даже неумелой повести Карамзина.
Николай Михайлович Карамзин — представитель сентиментально-романтической линии русской литературы XVIII века. В его творчестве полно и ярко раскрыты художественные возможности сентиментализма.
Чувствительность — так на языке конца XVIII века определяли главное достоинство повестей Карамзина, потому что основное внимание он сосредоточил на психологии героев, достигнув в этом деле высокого мастерства. Как никто из предшествующих русских писателей, он умел показать все перипетии любви, передать тончайшие оттенки чувств, мастерски раскрыть внутренний мир своих героев. Погружая читателей в напряженную эмоциональную атмосферу «нежных страстей», он учил их сострадать людям. Чувствительным и нежным называли Карамзина. В русской литературе Карамзин был новатором — в области трактовки характеров, тематики и стилистических средств, в области прозаических характеров.
Психологически достоверно представлено состояние молодого, целомудренного и наивного девичества с радостным доверием к жизни, слитой с яркими красками солнечного дня, цветущей
природы. Потом передается тревожный период недоумения перед новым, незнакомым ей чувством после встречи с Эрастом. Он сменяется трогательной картиной чистой первой влюбленности, счастливой и духовно окрыленной. Но когда бедная Лиза отдается Эрасту, чистые восторги девушки омрачаются сознанием чего-то беззаконного, что вмешалось в ее любовь. И на это новое душевное состояние откликается по-своему природа: «Между тем блеснула молния и грянул гром. Лиза вся задрожала: «Эраст, Эраст! — сказала она.— Мне страшно! Я боюсь, чтобы гром не убил меня как преступницу!»
Тревога оказывается ненапрасной: пресыщенный молодой дворянин начинает охладевать в своих чувствах к Лизе. А в ее душе страх потерять любимого сменяется надеждой на возможность вернуть утраченное счастье. Тут Эраст надолго покидает Лизу, отправляясь в военный поход, где он проигрывает в карты все свое состояние, и по возвращении решает поправить дело женитьбой на богатой вдове. Узнав об этом из уст самого Эраста, Лиза впадает в отчаяние. Обманутая в лучших надеждах и чувствах, девушка бросается в пруд около Симонова монастыря — места ее счастливых свиданий с Эрастом.
В характере Эраста Карамзин предвосхищает распространенный в новой русской литературе тип разочарованного человека. По натуре Эраст добрый, но слабый и ветреный. Общественная жизнь и светские удовольствия ему надоели, он скучает и жалуется на свою судьбу. Под влиянием сентиментальных романов, которых Эраст вдоволь начитался, он мечтает о счастливых временах, когда люди, не обремененные условностями и правилами цивилизации, жили беспечно и дружно на лоне природы. Разочаровавшись в свете, в людях своего круга, Эраст ищет новых впечатлений. Встреча с Лизой удовлетворяет его мечты о гармонической жизни вдали от общества, в природной простоте нравов и обычаев. Но пастушеская идиллия ему вскоре надоедает.
Мотивы повести, связанные с Эрастом, в разных вариациях будут звучать в нашей литературе — в пушкинских «Цыганах», в поздней драме Л. Н. Толстого «Живой труп» и романе «Воскресение». А судьба Лизы отзовется в «Станционном смотрителе» Пушкина, в «Бедных людях» Достоевского. По существу, «Бедной Лизой» открывается ключевая в отечественной литературе тема «маленького человека».
Правда, социальный аспект в отношениях Лизы и Эраста приглушен: Карамзин более всего озабочен в повести доказательством того, что «и крестьянки любить умеют». Но именно потому социальный колорит в изображении характера Лизы у Карамзина отсутствует. Это является самым слабым местом повести, ибо Лиза менее всего похожа на крестьянку, а более — на милую светскую барышню эпохи Карамзина, воспитанную на чувствительных сентиментальных романах. Ныне такой писательский подход к изображению людей из народа кажется наивным и нехудожественным. Но современники Карамзина, еще не читавшие ни Крылова, ни Пушкина, ни Гоголя, не только не чувствовали этой фальши, но восхищались до слез художественной правдой повести. Пруд у Симонова монастыря стал местом паломничества почитателей таланта Карамзина и получил название «Лизин пруд». Сюда сходились на свидание сентиментальные парочки, сюда приходили тосковать и предаваться «меланхолии» люди с чувствительными и разбитыми сердцами. Так, один из светских остряков написал по этому поводу такое объявление:
Здесь в воду бросилась Эрастова невеста,— Топитесь, девушки, в пруду довольно места!
А монахи прекратили эти паломничества просто: обнесли пруд забором и вывесили надпись, что пруд этот вовсе не называется Лизиным.
Все это ныне не может не вызывать улыбки над наивностью и простодушием людей далекого от нас времени. Но при зрелом размышлении нельзя не согласиться, что «привязанная» к крестьянке и выраженная несколько архаичным, устарелым литературным языком история девической любви с ее зарождения до катастрофы передана Карамзиным с психологической достоверностью, в зерне которой уже содержится и будущий Тургенев, певец «первой любви» и тонкий знаток девичьего сердца, и Лев Толстой с проникновением в душевный процесс с его формами и законами. Признанный во всем мире утонченный психологизм русской художественной прозы предчувствуется, зарождается в кажущейся ныне наивной и даже неумелой повести Карамзина.