Рассказ Ю.П. Казакова "Тихое утро". Письменно ответить на во Какие моменты из рассказа можно назвать кульминационными. Почему? (аргументировать с опорой на текст
“Водяное общество”(светское общество) — это собирательный образ представителей местного и столичного дворянства, в поведении и жизни которых прослеживаются все характерные черты описываемой эпохи. Конфликт личности и общества воплотился не только в раскрытии характера главного героя, но и в изображении “водяного общества”, их жизни, интересов, развлечений. Печорин с легким презрением подмечает тщательно скрываемую зависть друг к другу, любовь к сплетням, интригам. Быт и нравы посетителей кавказских минеральных вод, над которыми иронизирует и сам автор, и главный герой, обусловлены историей, традициями. Образ “водяного общества” дается также параллельно с образом светского общества, о котором упоминает Печорин и которое уже не раз было объектом исследования в творчестве Грибоедова и Пушкина. В целом все “водяное общество” противопоставлено Печорину. Однако все же можно выделить героев, которые не только противопоставляются Печорину, но и сопоставляются с ним. Грушницкий является своеобразной пародией на Печорина. То, что у Печорина составляет суть характера, то у Грушницкого - поза, рассчитанная на то, чтобы произвести эффект, впечатление на окружающих. Грушницкий — антиромантический герой. Склонность к романтизации доведена у него до карикатурности. Он рисуется, часто ведет себя несоответственно ситуации. В быту он ищет романтических обстоятельств, а в истинно романтических ситуациях теряется. Участие Грушницкого в дуэли неблагородно, подло, но он не может отказаться от нее, так как очень самолюбив. В его образе много внешних деталей (шинель, костыль, хромота, кольцо с датой знакомства и именем Мери). Очевидно, образ Грушницкого создавался не без влияния образа Ленского: оба романтики, оба убиты на дуэли, оба моложе друга-врага. Вернер - единственный мужской образ, который сопоставляется с Печориным, а не противопоставляется. Их сходство проявляется в отношениях с обществом, скептицизме, остроумии. Но наряду с общими чертами в их характерах много различий. Печорин “бешено гоняется за жизнью”, Вернер же пассивен. Вернер - натура менее глубокая и сложная, чем Печорин. Перед дуэлью Печорин любуется природой, а Вернер спрашивает, написал ли он свое завещание. Во внешнем облике Вернера прослеживаются романтические черты, но он натура противоречивая. Все женские образы, представленные в романе, также подчинены основной задаче, - раскрытию образа Печорина и показу его отношения к любви. Княжна Мери из всех женских образов обрисована наиболее полно. Как и Грушницкий, она увлечена романтизмом, она юна, умна, остроумна. Чистота и наивность княжны делает еще более очевидным эгоизм Печорина. История обольщения Мери является поводом для глубокого самоанализа и развернутых внутренних монологов в дневнике Печорина. В разговоре с Мери Печорин говорит о своей судьбе (отношениях с обществом, наклонностях, странностях характера). Вера - самый неясный образ, очерчен неполно, а дан лишь намеками. Это единственный женский образ, который сопоставляется с Печориным. Именно во взаимоотношениях с Верой наиболее полно ощущается трагизм положения Печорина, его не глубоко и истинно любить: даже Вера ему не нужна. Этим подчеркивается одиночество героя, не его на истинное чувство, раскрывается внутренний конфликт героя. Романтическая ирония освещает отношения Печорина и Веры: Печорин загоняет лошадь, пытаясь догнать Веру, а потом засыпает сном Наполеона при Ватерлоо.
Задание было необычным. Называлось оно особым. Командир бригады морских пехотинцев полковник Горпищенко так и сказал:
— Задание необычное. Особое. — Потом переспросил: — Понятно?
— Понятно, товарищ полковник, — ответил старшина-пехотинец — старший над группой разведчиков.
Был он вызван к полковнику один. Вернулся к своим товарищам. Выбрал в двоих, сказал:
— Собирайтесь. Задание выпало нам особое.
Однако что за особое, пока старшина не говорил.
Дело было под новый, 1942 год. Ясно разведчикам: в такую-то ночь, конечно, задание сверхособое. Идут разведчики за старшиной, переговариваются:
— Может, налёт на фашистский штаб?
— Бери выше, — улыбается старшина.
— Может, в плен генерала схватим?
— Выше, выше, — смеётся старший.
Переправились ночью разведчики на территорию, занятую фашистами, продвинулись вглубь. Идут осторожно, крадучись.
Опять разведчики:
— Может, мост, как партизаны, идём взрывать?
— Может, на фашистском аэродроме произведём диверсию?
Смотрят на старшего. Улыбается старший.
Ночь. Темнота. Немота. Глухота. Идут в фашистском тылу разведчики. Спускались с кручи. На гору лезли. Вступили в сосновый лес. Крымские сосны вцепились в камни. Запахло приятно хвоей. Детство солдаты вспомнили.
Подошёл старшина к одной из сосенок. Обошёл, посмотрел, даже ветви рукой пощупал.
— Хороша?
— Хороша, — говорят разведчики.
Увидел рядом другую.
— Эта лучше?
— Сдаётся, лучше, — кивнули разведчики.
— Пушиста?
— Пушиста.
— Стройна?
— Стройна!
— Что же — к делу, — сказал старшина. Достал топор и срубил сосенку. — Вот и всё, — произнёс старшина. Взвалил сосенку себе на плечи. — Вот и управились мы с заданием.
— Вот те и на, — вырвалось у разведчиков.
На следующий день разведчики были отпущены в город, на новогоднюю ёлку к детям в детский дошкольный подземный сад.
Вы спросите: почему же сосна, не ёлка? Не растут в тех широтах ёлки. Да и для того, чтобы сосенку добыть, надо было к фашистам в тылы пробраться.
Не только здесь, но и в других местах Севастополя зажглись в тот нелёгкий год для детей новогодние ёлки.
Видать, не только в бригаде морских пехотинцев у полковника Горпищенко, но и в других частях задание для разведчиков в ту предновогоднюю ночь было особым.
Задание было необычным. Называлось оно особым. Командир бригады морских пехотинцев полковник Горпищенко так и сказал:
— Задание необычное. Особое. — Потом переспросил: — Понятно?
— Понятно, товарищ полковник, — ответил старшина-пехотинец — старший над группой разведчиков.
Был он вызван к полковнику один. Вернулся к своим товарищам. Выбрал в двоих, сказал:
— Собирайтесь. Задание выпало нам особое.
Однако что за особое, пока старшина не говорил.
Дело было под новый, 1942 год. Ясно разведчикам: в такую-то ночь, конечно, задание сверхособое. Идут разведчики за старшиной, переговариваются:
— Может, налёт на фашистский штаб?
— Бери выше, — улыбается старшина.
— Может, в плен генерала схватим?
— Выше, выше, — смеётся старший.
Переправились ночью разведчики на территорию, занятую фашистами, продвинулись вглубь. Идут осторожно, крадучись.
Опять разведчики:
— Может, мост, как партизаны, идём взрывать?
— Может, на фашистском аэродроме произведём диверсию?
Смотрят на старшего. Улыбается старший.
Ночь. Темнота. Немота. Глухота. Идут в фашистском тылу разведчики. Спускались с кручи. На гору лезли. Вступили в сосновый лес. Крымские сосны вцепились в камни. Запахло приятно хвоей. Детство солдаты вспомнили.
Подошёл старшина к одной из сосенок. Обошёл, посмотрел, даже ветви рукой пощупал.
— Хороша?
— Хороша, — говорят разведчики.
Увидел рядом другую.
— Эта лучше?
— Сдаётся, лучше, — кивнули разведчики.
— Пушиста?
— Пушиста.
— Стройна?
— Стройна!
— Что же — к делу, — сказал старшина. Достал топор и срубил сосенку. — Вот и всё, — произнёс старшина. Взвалил сосенку себе на плечи. — Вот и управились мы с заданием.
— Вот те и на, — вырвалось у разведчиков.
На следующий день разведчики были отпущены в город, на новогоднюю ёлку к детям в детский дошкольный подземный сад.
Стояла сосенка. Стройна. Пушиста. Висят на сосенке шары, гирлянды, разноцветные фонарики горят.
Вы спросите: почему же сосна, не ёлка? Не растут в тех широтах ёлки. Да и для того, чтобы сосенку добыть, надо было к фашистам в тылы пробраться.
Не только здесь, но и в других местах Севастополя зажглись в тот нелёгкий год для детей новогодние ёлки.
Видать, не только в бригаде морских пехотинцев у полковника Горпищенко, но и в других частях задание для разведчиков в ту предновогоднюю ночь было особым.