Как перекликаются эпиграфы ко всему роману и к главе |
«Сержант гвардии» и наставление отца Гринёва — Андрея Пе
тровича Гринёва? С какой целью Пушкин настойчиво выделяет
образ отца в этой главе? Как ответить на этот вопрос
такая деталь: юного Гринёва зовут Пётр Андреевич, его ба-
тюшку — Андрей Петрович?
Что вы можете сказать о детстве Гринёва? Почему Пушкин так
Подробно рассказывает о его воспитании, семье, детских годах,
Хотя основные события происходят в период Юности героя? Ины-
ми словами, какую роль играет в романе предыстория героя?
Над Обью опускалось солнце.
Огромное и ярко-красное, как сок костяники, оно почти касалось воды, запалив на ней у горизонта алый костер, и казалось, что наш белый, празднично-нарядный теплоход, бегущий прямо на этот костер, вот-вот настигнет его.
Но река повернула левее, потом еще левее и круче. Погас костер на воде, погасли жаркие блики на стеклах капитанской рубки, и само солнце, ушедшее вправо, как-то разом поблекло, уменьшилось и вдруг пропало за синей кромкой тайги.
Я поудобнее облокотился на бортовые поручни и стал смотреть в зеленовато-серую даль реки, с которой веяло терпкими запахами вербы, камышей, ила и буйного цвета распускающейся черемухи.
Где-то там, за этой дальней далью, на таежной реке Парабели — левом притоке Оби — стояло село.., Я знал, что до него еще плыть да плыть, что свидания с ним еще ждать да ждать, но мне почему-то казалось, что вот сейчас, в эту минуту, вынырнет из-за поворота окаймленный темными кедрачами песчаный мыс, и я увижу рассыпанные по нему кряжистые, по-чалдонски низкие избы моего Луговского.
Моего ли? Ведь я не был в нем двадцать лет. Оторвался от дома мальчишкой и больше не приезжал, да чего там—не приезжал! И вспоминал-то не слишком часто…
Я вздохнул, оторвал взгляд ют реки, потянулся к столику за, спичками и в десяти шагах от себя, снова увидел ее.
Кутаясь в шуршащий плащ, она стояла у перил и задумчиво смотрела на бурлящую в носу теплохода пенную воду.
Я поспешно отдернул руку, забыв и про спички и про сигарету, сел на скамейку, пытаясь отвлечься, но ничего не получилось. Делая вид, что задумался, я стал украдкой смотреть, на нее и заметил, что изредка и она отрывает взгляд от воды, чуть поворачивает голову, и тогда ее внимательные, с грустинкой глаза вроде невзначай скользят по мне, и в их пронзительно-чистой синеве вспыхивает не то насмешка, не то укор, не то любопытство.
Так же внимательно-быстро глядела она на меня и утром, когда мы сидели за соседними столиками в судовом ресторане, и несколько раз днем, когда в окружении каких-то молоденьких парней и девчат прохаживалась по палубе.
Я не знал, что делать. Подойти познакомиться? Вот просто так подойти и сказать: «Добрый вечер. Я такой-то, такой-то?» А дальше? Эту женщину я вижу впервые, и ее взгляды могли мне просто почудиться. Но и уйти неудобно. Наверное, не зря она оказалась рядом со мной.
На палубе появился невысокого роста, коренастый, с казачьими усами мужчина лет сорока-сорока пяти, с которым она утром сидела за одним столиком в ресторане.
— А! Вы тоже не спите! — воскликнул он, запросто дотронувшись рукой до ее плеча, и после короткого обмена незначащими фразами они заговорили о какой-то «элите», о первых и вторых репродукциях, о поздних в этом году всходах.
Я постоял немного, прислушиваясь к их голосам, и пошел прочь. Когда уходил, непроизвольно оглянулся и опять поймал на себе взгляд женщины, в котором был откровенный укор.
Объяснение:
Над Обью опускалось солнце.
Огромное и ярко-красное, как сок костяники, оно почти касалось воды, запалив на ней у горизонта алый костер, и казалось, что наш белый, празднично-нарядный теплоход, бегущий прямо на этот костер, вот-вот настигнет его.
Но река повернула левее, потом еще левее и круче. Погас костер на воде, погасли жаркие блики на стеклах капитанской рубки, и само солнце, ушедшее вправо, как-то разом поблекло, уменьшилось и вдруг пропало за синей кромкой тайги.
Я поудобнее облокотился на бортовые поручни и стал смотреть в зеленовато-серую даль реки, с которой веяло терпкими запахами вербы, камышей, ила и буйного цвета распускающейся черемухи.
Где-то там, за этой дальней далью, на таежной реке Парабели — левом притоке Оби — стояло село.., Я знал, что до него еще плыть да плыть, что свидания с ним еще ждать да ждать, но мне почему-то казалось, что вот сейчас, в эту минуту, вынырнет из-за поворота окаймленный темными кедрачами песчаный мыс, и я увижу рассыпанные по нему кряжистые, по-чалдонски низкие избы моего Луговского.