Я, конечно, свечку не держал, но вдохновлялась Элис Сиболд не без участия Степашки Кинга - ставлю пять баксов. Очень приятны эти все мелкие детали, добавляющие живости, атмосферы, глубины и ощущения настоящего. Отвлечения от основной канвы повествования на мелочи. Мелочи, из которых и состоит наша жизнь. Хотя описания ебл..секса можно было бы и немного подсократить, а также придать им меньше вульгарности и больше чистоты. Героиня вроде как
Это главная проблема романа - рассказывает четырнадцатилетняя девочка, а слышим мы умудрённую опытом женщину. "Обана! - скажете вы мне. - Так она же сколько уже живёт в том, другом мире! Это уже далеко не та наивная девчушка!" и будете в чём-то правы, жаль только, что не увидим мы этого превращения из девчушки в женщину. Точнее, увидим, но не в том смысле.
Повествование неспешное, приятные и не очень воспоминания из той, настоящей жизни, органично вплетены в основное развитие сюжета после смерти, хоть и для рассказчицы это самое основное развитие тоже уже воспоминания. Всё очень даже серьёзно: важные вопросы поднимаются однозначно и не в единичном экземпляре. Конечно же, очевидно проглядываются вопросы связи живых и мёртвых, неисправленных ошибок и ещё многого и многого, но в конечном счёте каждый решает для себя сам, что во всём этом увидеть, как и подобает после и во время прочтения достойных произведений.
Автором создаётся щемящее и волнительное чувство погружения в чужую жизнь, в самое личное и самое сокровенное - такое разное и такое одинаковое у всех нас. Девушку волнуют прежде всего чувства, конечно, в первую очередь к любимому и такому симпатичному парню, (счастье поджидало неподалёку) потом к родителям, к родным и самым близким, и всё это сквозь призму каждому свойственного эгоизма как неотъемлемой части любви - без этих людей так тяжело бродить между мирами. И она боится, переживает с ними все радости и горести, стыдясь того, что она ждёт их тут, ждёт, когда они тоже умрут.
Большое хочется сказать за эти путешествия в глубины души четырнадцатилетней девочки - не идеальной, любящей и ненавидящей, желающей и желанной, завидующей им, живым и одновременно радующейся за них, теплой и, внезапно, легонько похотливой ровно настолько, насколько может быть каждая девчонка в её возрасте.
После этого гораздо с бОльшим пониманием и где-то даже милосердием относишься к людям, и, даже не побоюсь сказать, к противоположному полу. Простые человеческие желания. Они такие у каждого из нас.
Отдельные моменты разочарования несколько смазывают общую картину. Вот сцена довольно длительной реинкарнации героини, и того, чем во время этой реинкарнации она занималась (да-да, спойлер?), я бы даже сказал, сцена эта всё портит самим фактом своего присутствия - абсолютно ненужная в сюжете мистика с мотивами переселения душ и прочей лабудой, видимо, автор хотела смягчить акценты и таки реализовать мечту (одну из, но самую сокровенную, одновременно низкую, пошлую и светлую) своей девочки. Есть ещё недомолвки и немного будто бы недописанные характеры, а другой стороны, и лишнего текста немало.
Главное, книге есть, чем зацепить, и она цепляет. Чужая душа - потёмки, но специально для нас Элис Сиболд завесу немного приоткрыла.
Раздумья над тем, как его воспринимают другие люди, занимают значительное место в сознании героя повести «Детство». Иногда мальчик чрезвычайно самокритичен, он оценивает свои поступки совершенно иначе, чем окружающие его люди. Преподнося бабушке стихи, Николенька с чувством болезненного стыда ожидает, что его станут бранить, усмотрев в его сочинении недостаточно уважения к матёри, которую он искренне любит: «Я не мог прийти в себя от мысли, что вместо ожидаемого рисунка при всех прочтут мои никуда не годные стихи и слова...». Но бабушке стихи понравились, и оказалось, что все страдания Нико- леньки были напрасными. Герою Толстого свойственно сильное желание нравиться тем людям, которые вызвали его симпатию, а из-за своей впечатлительности мальчик порой испытывает серьезные переживания. Восхищение Сережей Ивиным заставляет Николеньку притворяться, поступать не так, как ему хотелось бы. Он изо всех сил старается вести себя, как взрослый, чтобы заслужить одобрение Сережи. «Иногда влияние его казалось мне тяжелым, несносным; но выйти из-под него было не в моей власти», — признается герой повести. Вместе с Сережей и другими мальчиками Николенька насмехается над Иленькой Грапом, а потом сам спрашивает себя, зачем он так поступил, почему не беззащитного, хотя обычно он сочувствовал всем, даже жалел кур, которых несут на кухню: «Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне любовью к Сереже и желание казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эта любовь и желание казаться молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний». Герой не стремится как-либо выгородить себя, оправдаться в собственных глазах — нет, он безжалостно и беспристрастно говорит о своих слабостях, не пытаясь себя приукрасить. Восхищение Сережей уступает место любви к Сонечке. И снова Николенька обдумывает свои душевные движения, свои чувства, сравнивает их: «Как мог я так страстно и так долго любить Сережу?... Нет! он никогда не понимал, не умел ценить и не стоил моей любви... а Сонечка? что за прелесть!» Герой не просто живет — он постоянно словно бы смотрит на себя со стороны, оценивая свои поступки и чувства. И вновь возникает ощущение, что этот самоанализ является плодом раздумий взрослого человека, который переосмысливает ситуации своего детства. Вот, например, как рассказывает герой повести о самом тяжелом событии своего детства — смерти матери: «Вспоминая теперь свои впечатления, я нахожу, что только одна эта минута самозабвения была настоящим горем. Прежде и после погребения я не переставал плакать и был грустен, но мне совестно вспомнить эту грусть, потому что к ней всегда примешивалось какое- нибудь самолюбивое чувство: то желание показать, что я огорчен больше всех, то заботы о действии, которое я произвожу на других, то бесцельное любопытство...». Самоанализ героя повести часто мешает непосредственности восприятия событий, но одновременно пристальное внимание к собственным поступкам и ощущениям дает Николеньке возможность увидеть собственные слабости, ошибки и пороки.
Я, конечно, свечку не держал, но вдохновлялась Элис Сиболд не без участия Степашки Кинга - ставлю пять баксов. Очень приятны эти все мелкие детали, добавляющие живости, атмосферы, глубины и ощущения настоящего. Отвлечения от основной канвы повествования на мелочи. Мелочи, из которых и состоит наша жизнь. Хотя описания ебл..секса можно было бы и немного подсократить, а также придать им меньше вульгарности и больше чистоты. Героиня вроде как
Это главная проблема романа - рассказывает четырнадцатилетняя девочка, а слышим мы умудрённую опытом женщину. "Обана! - скажете вы мне. - Так она же сколько уже живёт в том, другом мире! Это уже далеко не та наивная девчушка!" и будете в чём-то правы, жаль только, что не увидим мы этого превращения из девчушки в женщину. Точнее, увидим, но не в том смысле.
Повествование неспешное, приятные и не очень воспоминания из той, настоящей жизни, органично вплетены в основное развитие сюжета после смерти, хоть и для рассказчицы это самое основное развитие тоже уже воспоминания. Всё очень даже серьёзно: важные вопросы поднимаются однозначно и не в единичном экземпляре. Конечно же, очевидно проглядываются вопросы связи живых и мёртвых, неисправленных ошибок и ещё многого и многого, но в конечном счёте каждый решает для себя сам, что во всём этом увидеть, как и подобает после и во время прочтения достойных произведений.
Автором создаётся щемящее и волнительное чувство погружения в чужую жизнь, в самое личное и самое сокровенное - такое разное и такое одинаковое у всех нас. Девушку волнуют прежде всего чувства, конечно, в первую очередь к любимому и такому симпатичному парню, (счастье поджидало неподалёку) потом к родителям, к родным и самым близким, и всё это сквозь призму каждому свойственного эгоизма как неотъемлемой части любви - без этих людей так тяжело бродить между мирами. И она боится, переживает с ними все радости и горести, стыдясь того, что она ждёт их тут, ждёт, когда они тоже умрут.
Большое хочется сказать за эти путешествия в глубины души четырнадцатилетней девочки - не идеальной, любящей и ненавидящей, желающей и желанной, завидующей им, живым и одновременно радующейся за них, теплой и, внезапно, легонько похотливой ровно настолько, насколько может быть каждая девчонка в её возрасте.
После этого гораздо с бОльшим пониманием и где-то даже милосердием относишься к людям, и, даже не побоюсь сказать, к противоположному полу. Простые человеческие желания. Они такие у каждого из нас.
Отдельные моменты разочарования несколько смазывают общую картину. Вот сцена довольно длительной реинкарнации героини, и того, чем во время этой реинкарнации она занималась (да-да, спойлер?), я бы даже сказал, сцена эта всё портит самим фактом своего присутствия - абсолютно ненужная в сюжете мистика с мотивами переселения душ и прочей лабудой, видимо, автор хотела смягчить акценты и таки реализовать мечту (одну из, но самую сокровенную, одновременно низкую, пошлую и светлую) своей девочки. Есть ещё недомолвки и немного будто бы недописанные характеры, а другой стороны, и лишнего текста немало.
Главное, книге есть, чем зацепить, и она цепляет. Чужая душа - потёмки, но специально для нас Элис Сиболд завесу немного приоткрыла.