ответ: Незнаю столько много если много отрежь половину
Радушие семьи Житковых изумляло меня. Оно выражалось не в каких-нибудь слащавых приветствиях, а в щедром и неистощимом хлебосольстве. Приходили какие-то молчаливые, пропахшие махоркой, явно голодные люди, и их без всяких расс усаживали вместе с семьёю за длинный, покрытый клеёнкой стол и кормили тем же, что ела семья. А пища у неё была без гурманских причуд: каша, жареная скумбрия, варёная говядина. Обычно обедали молча и даже как будто насупленно, но за чаепитием становились общительнее, и тогда возникали бурные споры о Льве Толстом, о народничестве.
Кроме литературы, в семье Житковых любили математику, астрономию, физику. Смутно вспоминаю какие-то электроприборы в кабинете у Степана Васильевича. Помню составленные им учебники по математике; они кипой лежали у него в кабинете.
Очень удивляли меня отношения, существовавшие между Степаном Васильевичем и его сыном Борисом: то были отношения двух взрослых, равноправных людей. Борису была предоставлена полная воля, он делал что вздумается — так велико было убеждение родителей, что он не употребит их доверия во зло. И действительно, он сам говорил мне, что не солгал им ни разу ни в чём.
Раньше я никогда не видывал подобной семьи и лишь потом, через несколько лет, убедился, что, в сущности, то была очень типичная для того времени русская интеллигентская трудовая семья, щепетильно честная, чуждая какой бы то ни было фальши, строгая ко всякой неправде. Живо помню, с каким восхищением я, тринадцатилетний мальчишка, впитывал в себя её атмосферу.
Великая Отечественная Война уходит в но память о ней никогда не умрет в людях. Как можно забыть подвиги и жертвы наших солдатов.
Четыре года страшной войны не сравнятся ни с какими другими годами в нашей истории. Но память человека ослабевает. К тому же становится всё меньше ветеранов, рассказывающий о подвигах. Горький опыт лет забудется, если в документах и искусстве не будет отражаться стойкость народа.
Тема Войны питает многие годы питает литературу и искусство. О военной жизни сняты фильмы и созданы произведения литературы. И тут нет преднамеренности, есть только боль народа. Но самое главное-это сохранение меры и такта в отношении к правде войны и погибшим в ней.
ответ: Незнаю столько много если много отрежь половину
Радушие семьи Житковых изумляло меня. Оно выражалось не в каких-нибудь слащавых приветствиях, а в щедром и неистощимом хлебосольстве. Приходили какие-то молчаливые, пропахшие махоркой, явно голодные люди, и их без всяких расс усаживали вместе с семьёю за длинный, покрытый клеёнкой стол и кормили тем же, что ела семья. А пища у неё была без гурманских причуд: каша, жареная скумбрия, варёная говядина. Обычно обедали молча и даже как будто насупленно, но за чаепитием становились общительнее, и тогда возникали бурные споры о Льве Толстом, о народничестве.
Кроме литературы, в семье Житковых любили математику, астрономию, физику. Смутно вспоминаю какие-то электроприборы в кабинете у Степана Васильевича. Помню составленные им учебники по математике; они кипой лежали у него в кабинете.
Очень удивляли меня отношения, существовавшие между Степаном Васильевичем и его сыном Борисом: то были отношения двух взрослых, равноправных людей. Борису была предоставлена полная воля, он делал что вздумается — так велико было убеждение родителей, что он не употребит их доверия во зло. И действительно, он сам говорил мне, что не солгал им ни разу ни в чём.
Раньше я никогда не видывал подобной семьи и лишь потом, через несколько лет, убедился, что, в сущности, то была очень типичная для того времени русская интеллигентская трудовая семья, щепетильно честная, чуждая какой бы то ни было фальши, строгая ко всякой неправде. Живо помню, с каким восхищением я, тринадцатилетний мальчишка, впитывал в себя её атмосферу.
Объяснение:
Великая Отечественная Война уходит в но память о ней никогда не умрет в людях. Как можно забыть подвиги и жертвы наших солдатов.
Четыре года страшной войны не сравнятся ни с какими другими годами в нашей истории. Но память человека ослабевает. К тому же становится всё меньше ветеранов, рассказывающий о подвигах. Горький опыт лет забудется, если в документах и искусстве не будет отражаться стойкость народа.
Тема Войны питает многие годы питает литературу и искусство. О военной жизни сняты фильмы и созданы произведения литературы. И тут нет преднамеренности, есть только боль народа. Но самое главное-это сохранение меры и такта в отношении к правде войны и погибшим в ней.