В глубине заповедника, на берегу реки Чистой, под скалою, в густых зарослях чернеется сруб. Он почти сгнил. Много лет с того дня, когда его здесь срубили солдаты, насмерть вставшие на пути фашистских захватчиков, рвавшихся через Главный кавказский хребет к Черному морю. Может, это был штабной блиндаж? — кто теперь скажет? Да и неважно это. Главное в том, что сруб этот живо напоминает о суровых и крайне тяжких месяцах героической обороны Кавказа. Он как памятник, хранимый не людьми — природой, так как мало кому известно это место. Здесь нет мрамора и гранита, нет бронзы, не пылают здесь прозрачные в солнечном свете факелы Вечного огня. Скреплённый цементом дикий камень с привинченной металлической доской, или сваренная из листовой стали тумба, увенчанная стальной звездой идущие из глубины вечно тоскующего сердца слова бесконечной благодарности ныне живущих тем, кто осенью 1942 года в этих скалах и долинах положили свои жизни на алтарь Отечества — вот какие обелиски стоят в горах.
И если тебе, мой читатель, посчастливится побывать когда-нибудь в Кавказском заповеднике и пройти по тропе, обочь которой стоит такой обелиск, низко поклонись памяти защитников нашей Родины…
Смогла ли бы я полюбить Обломова?
Прочитав роман Ивана Александровича Гончарова "Обломов", я задумалась: смогла бы я полюбить человека, подобного Обломову? Для меня ответ ясен: нет, не смогла бы. Обломова откровенно жаль, ведь Илья Ильич - в общем-то, хороший и добрый человек. Однако жалость - не любовь.
Любовь к человеку подразумевает, что ты принимаешь его таким, какой он есть. Мне не нравится пассивность Ильи Ильича Обломова, которая переходит все мыслимые пределы. Он ничего не делает, лишь предаётся мыслям о том, как надо жить, и мечтает об уютной безмятежной жизни в родном имении Обломовка. Из-за своей пассивности Илья Ильич лишился всего и рано умер, разбитый параличом из-за нездорового образа жизни. Каким бы хорошим человеком он ни был... лучше я кота заведу. Он хоть и тоже ленив, но толку от него больше.