ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ
Объяснение:
ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ
Образ левши, главного героя сказа, включает в себя все черты, свойственные лесковским праведникам, но он еще и носитель мировой славы россии. поэтому левша действует в сказе в основном не среди земляков, а за рубежом родины. он не только великий талант, но и патриот. как известно, левша весьма понравился лондонцам, которые его уговаривали остаться в , жениться на , сулили обеспеченную жизнь. на все это левша отвечал решительным отказом: "мы к своей родине . казак землянухин тоже не соблазнился обеспеченной чужеземной жизнью, хотя его там славили, водили по театрам, по званым и даже в его честь устроили заседание парламента. после чего просили его остаться у них, обещая ему богатую землю, но и он от этого отказался, сказав что "покойную хижину тихого дона не променяет ни на какие сокровища". в сказе человеку-творцу, неразрывно связанному с родной землей, противостоит не только машинная, механическая культура европы, но и царь россии и его свита. весь образ мыслей царя состоит в полном противоречии с образом мыслей патриота россии генерала платова, который тщетно пытался доказать царю, что " все могут сделать, но только им полезного ученья нет". косой левша в сказе не имеет имени, и даже прозвище его пишется с маленькой буквы. он символ народа. безымянный мастер и его товарищи "взялись поддержать платова и с ним всю россию", чтобы доказать ее непревзойденную самобытность и талантливость. невзрачный тульский мастеровой свободно, с чувством собственного достоинства, беседует и с царем, и с учеными . ему вера в силу своей родины, глубокая убежденность в мудрости устоев народной жизни россии: "наша вера-самая правильная, и как верили наши праотцы, так же точно должны верить и питомцы". генерал платов - носитель воинской доблести россии, левша - носитель ее трудовой доблести. на них держится страна. они ее полномочные представители, а не цари и их свита. добрые, честные, самоотверженные люди, живущие не для себя, а для родины. мужественный старик платов не нажил богатства, не нажил он и уважения от царского двора, уйдя в отставку. как и левша, платов-человек широкой души, он демократичен и неподкупен. царская свита чужда ему, но и она его не жалует. будучи убежденным, что «мы, , со своим значением никуда не годимся» , царь и его брат, отдали власть в правительстве многим иностранцам. министры-графы кисельвроде (нессельроде) , клейнмихель и другие, конечно, не могли быть патриотами россии, защитниками народа. царь и его окружение показаны лесковым как сила, глубоко чуждая народу. в этой стране талантливому человеку нет жизни. его грабят, бьют, над ним зверски издеваются. лесков подчеркивает в облике власть имущих главное: внешнюю помпезность, глуповатость, злое ехидство, фальшь. именно эти черты бросаются в глаза платову и левше. смешон и глуповат царь александр, без конца ахающий при виде заморских новинок и заплативший за ненужную пляшущую "нимфозорию" миллион рублей серебряными пятачками. лесков с горечью показывает, что правительство россии не может и не хочет направить великую созидательную силу народа на преобразование отсталой страны. источник:
ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ
Объяснение:
ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ ТЫ ДАЛБАЕБ