1)Миролюбие, благорасположенность, доброта – эти высокие человеческие качества считались чрезвычайно ценными с глубокой древности и во все времена. И даже в наши дни, когда в мире, кажется, правят всепоглощающая агрессия и алчность, добро, все же существует, и это сознание согревает души тех, кто всецело открыт истинным моральным ценностям, кто стремится к лучшему и не приемлет для себя иного кредо, нежели честь, достоинство и благородство. Однако не зря утверждали древние, что к каждому поступку человека прикреплено зеркало, и злость непременно обернется злостью, а доброе деяние всегда возвратится добром. Конечно, сей постулат нельзя понимать слишком буквально, ожидая, что хороший поступок должен вернуться немедленно. На самом же деле ожидание добра в ответ на добро – не есть стремление эгоистичное, его нельзя воспринимать как некую сделку с высшими силами, стремясь совершить хороший поступок лишь в надежде на щедрую награду.
За калиновым мостом, на малиновом кусту калачи медовые росли да пряники с начинкой. Каждое утро прилетала сорока-белобока и ела пряники.
Покушает, почистит носок и улетит детей пряниками кормить.
Раз спрашивает сороку синичка-птичка:
— Откуда, тётенька, ты пряники с начинкой таскаешь? Моим детям тоже бы их поесть охота. Укажи мне это доброе место.
— А у чёрта на кулижках, — отвечала сорока-белобока, обманула синичку.
— Неправду ты говоришь, тётенька, — пискнула синичка-птичка, — у чёрта на кулижках одни сосновые шишки валяются, да и те пустые. Скажи — всё равно выслежу.
Испугалась сорока-белобока, пожадничала. Полетела к малиновому кусту и съела и калачи медовые, и пряники с начинкой, всё дочиста.
И заболел у сороки живот. Насилу домой доплелась. Сорочат растолкала, легла и охает…
— Что с тобой, тётенька? — спрашивает синичкаптичка. — Или болит чего?
За калиновым мостом, на малиновом кусту калачи медовые росли да пряники с начинкой. Каждое утро прилетала сорока-белобока и ела пряники.
Покушает, почистит носок и улетит детей пряниками кормить.
Раз спрашивает сороку синичка-птичка:
— Откуда, тётенька, ты пряники с начинкой таскаешь? Моим детям тоже бы их поесть охота. Укажи мне это доброе место.
— А у чёрта на кулижках, — отвечала сорока-белобока, обманула синичку.
— Неправду ты говоришь, тётенька, — пискнула синичка-птичка, — у чёрта на кулижках одни сосновые шишки валяются, да и те пустые. Скажи — всё равно выслежу.
Испугалась сорока-белобока, пожадничала. Полетела к малиновому кусту и съела и калачи медовые, и пряники с начинкой, всё дочиста.
И заболел у сороки живот. Насилу домой доплелась. Сорочат растолкала, легла и охает…
— Что с тобой, тётенька? — спрашивает синичкаптичка. — Или болит чего?
— Трудилась я, — охает сорока, — истомилась, кости болят.
— Ну, то-то, а я думала другое что, от другого чего я средство знаю: трава Сандрит, от всех болестей целит.
— А где Сандрит-трава растёт? — взмолилась Сорока-белобока.
— А у чёрта на кулижках, — ответила синичкаптичка, крылышками детей закрыла и заснула.
«У чёрта на кулижке одни сосновые шишки, — подумала сорока, — да и те пустые», — и затосковала: очень живот болел у белобокой.
И с боли да тоски на животе сорочьем перья все повылезли, и стала сорока — голобока.
От жадности.