НАСТРОЕНИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ ПУШКИНА,ЯВЛЯЕТСЯ ОЧЕНЬ ПИСИМИСТИЧНЫМ. ПОТОМУ КАК,ПУШКИН ЕЩЕ В ДЕСТВЕ ЗАДУМЫВАЛСЯ О ТОМ КАК НЕСПРАВЕДЛИВО УСТРОЕН МИР,ПУШКИН ХОЧЕТ ПОКАЗАТЬ ТАКУЮ ПРОБЛЕМУ (ЛЮДИ РАБОТАЯ ДНЯМИ/НОЧАМИ ВОЛОЧАТ НИЩЕНСКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ)А,ТЕ КТО НЕ РАБОТАЕТ ПРОВОДЯТ СВОИ ДНИ В ВЕСЕЛЬЕ/ПРАЗДНИКАМИ/ПИРАМИ.(ЭТО ВСЕ СФОРМИРОВАЛАСЬ НЕМНОГО ПОЗЖЕ,КОГДА ОН СОШЕЛСЯ С ДЕКОБРИСТАМИ) В 1 СТРОЧКЕ ДЕРЕВНЯ ПУШКИН СРАЗУ ЖЕ ПОКАЗЫВАЕТ ЧТО ОН «променял порочный двор цирцей» на «мирный шум дубров, на тишину полей».
Поэзия Лермонтова тесно связана с тем общественным протестом, который выразился в движении декабристов, но его творчество отражает уже иное состояние общества – эпоху после поражения восстания декабристов, крушения прежних иллюзий и надежд. Вот почему в поэзии Лермонтова звучит не только страстный протест против деспотии и рабства, призыв к свободе, жажда борьбы за нее, но и разочарование, тоска, сознание одиночества. Все это определяет особенности лермонтовского понимания места поэзии в жизни и роли поэта. Во многом он продолжает традиции своих предшественников, прежде всего Пушкина, но есть в его трактовке и существенные отличия. Поэт, образ которого возникает в лермонтовской лирике, это человек с твердой и страстной волей. Так, в одном из самых ранних стихотворений Лермонтова «Поэт» («Когда Рафаэль вдохновенный…», 1828) поэт сравнивается с художником, который, восхищенный своим искусством, «перед картиною упал». Но вскоре этот порыв восхищения проходит, и художник о нем забывает. Лермонтов пытается понять сущность поэта и такого явления, как вдохновение: Таков поэт: чуть мысль блеснет, Как он пером своим прольет Всю душу… И вдруг хладеет жар ланит, Его сердечные волненья Все тише, и призрак бежит! Лермонтов рисует образ поэта, который под властью вдохновения «чарует свет» своими стихами, но, когда вдохновение покидает его, он забывает этот «огонь небесный» и хранит в себе только «первоначальны впечатленья» о нем. В стихотворении «Молитва» («Не обвиняй меня, Всесильный…»), написанном в 1829 году, Лермонтов называет творчество «всесожигающим костром», а «жажду песнопений» – «страшной». Это происходит потому, что Лермонтов ощущает соединение в своем творчестве двух враждующих начал: земного и небесного, ангельского и демонического. При этом именно земные страсти, как говорит поэт, преобладают в его творчестве, и «редко в душу входит» благодатная струя «живых речей» Всевышнего. Как все это непохоже на пушкинский «божественный глагол», его жажду горения сердца и пламенного дара слова. Лермонтов – человек другой эпохи, он видит разочарование людей, а не их жажду объединения, стремления к добру и справедливости. Лермонтов понимает, что люди изменились, общество стало другим, с совсем иными запросами. И в этот век «позорно малодушных» людей поэт утратил свое истинное назначение, «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье». Об этом он четко сказал в своем стихотворении «Поэт» («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») 1838 года. Автор использует символ-иносказание, сопоставляя поэта с грозным некогда оружием. Произведение построено на развернутом сравнении. Составляющая большую его часть история кинжала имеет и самостоятельное значение.
Кинжал наделен человеческими чертами: беспорочностью, верностью, бескорыстием. Он, слуга и спутник лирического героя, теперь превращен в бесславную и безвредную игрушку на стене. Так возникает не столько аллегория, сколько многозначный символ, благодаря которому размышления о современном поэте – некой обобщенной фигуре – насыщаются особо емким смыслом. Бесспорна перекличка между образами: «игрушкой золотой он блещет» – «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье»; «молясь перед зарей» – «как фимиам в часы молитвы». То, что поэт «воспламенял бойца для битвы», также находит соответствие в строках о кинжале; в первой части упоминались «забавы», во второй – «чаша для пиров».
В 1 СТРОЧКЕ ДЕРЕВНЯ ПУШКИН СРАЗУ ЖЕ ПОКАЗЫВАЕТ ЧТО ОН «променял порочный двор цирцей» на «мирный шум дубров, на тишину полей».
Все это определяет особенности лермонтовского понимания места поэзии в жизни и роли поэта. Во многом он продолжает традиции своих предшественников, прежде всего Пушкина, но есть в его трактовке и существенные отличия.
Поэт, образ которого возникает в лермонтовской лирике, это человек с твердой и страстной волей. Так, в одном из самых ранних стихотворений Лермонтова «Поэт» («Когда Рафаэль вдохновенный…», 1828) поэт сравнивается с художником, который, восхищенный своим искусством, «перед картиною упал». Но вскоре этот порыв восхищения проходит, и художник о нем забывает. Лермонтов пытается понять сущность поэта и такого явления, как вдохновение:
Таков поэт: чуть мысль блеснет,
Как он пером своим прольет
Всю душу…
И вдруг хладеет жар ланит,
Его сердечные волненья
Все тише, и призрак бежит!
Лермонтов рисует образ поэта, который под властью вдохновения «чарует свет» своими стихами, но, когда вдохновение покидает его, он забывает этот «огонь небесный» и хранит в себе только «первоначальны впечатленья» о нем.
В стихотворении «Молитва» («Не обвиняй меня, Всесильный…»), написанном в 1829 году, Лермонтов называет творчество «всесожигающим костром», а «жажду песнопений» – «страшной». Это происходит потому, что Лермонтов ощущает соединение в своем творчестве двух враждующих начал: земного и небесного, ангельского и демонического. При этом именно земные страсти, как говорит поэт, преобладают в его творчестве, и «редко в душу входит» благодатная струя «живых речей» Всевышнего. Как все это непохоже на пушкинский «божественный глагол», его жажду горения сердца и пламенного дара слова.
Лермонтов – человек другой эпохи, он видит разочарование людей, а не их жажду объединения, стремления к добру и справедливости. Лермонтов понимает, что люди изменились, общество стало другим, с совсем иными запросами. И в этот век «позорно малодушных» людей поэт утратил свое истинное назначение, «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье».
Об этом он четко сказал в своем стихотворении «Поэт» («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») 1838 года. Автор использует символ-иносказание, сопоставляя поэта с грозным некогда оружием. Произведение построено на развернутом сравнении. Составляющая большую его часть история кинжала имеет и самостоятельное значение.
Кинжал наделен человеческими чертами: беспорочностью, верностью, бескорыстием. Он, слуга и спутник лирического героя, теперь превращен в бесславную и безвредную игрушку на стене. Так возникает не столько аллегория, сколько многозначный символ, благодаря которому размышления о современном поэте – некой обобщенной фигуре – насыщаются особо емким смыслом.
Бесспорна перекличка между образами: «игрушкой золотой он блещет» – «на злато променяв ту власть, которой свет / Внимал в немом благоговенье»; «молясь перед зарей» – «как фимиам в часы молитвы». То, что поэт «воспламенял бойца для битвы», также находит соответствие в строках о кинжале; в первой части упоминались «забавы», во второй – «чаша для пиров».