Спор о Святых местах Спор о Святых местах В 1851 произошло обострение отношений в Палестине (из-за ключей от Вифлеемского храма – исихазм.ру) и новое столкновение интересов европейских держав в Стамбуле. Далее последовали: меморандум русского посла, комиссия, созданная турецким султаном для решения вопроса, послание Николая 1 султану с угрозой разрыва дипломатических отношений (в сентябре 1851 г). созыв новой, «более объективной» комиссии… Наконец, в феврале 1852 г. долгожданный фирман султана с хаттишарифом. Фирман подтвердил status quo Святых мест, но султан сделал уступки и католической церкви: она получила ключи от храма Рождества в Вифлееме, которые раньше были только у греков и армян, а также право богослужения у гробницы Богородицы в Гефсимании. Ни одна сторона была полностью не довольна фирманом: Россия задержала своего посла в отпуске в Петербурге, понизив ранг дипломатического представительства до поверенного в делах, а посол Франции Лавалетт прибыл из отпуска в Стамбул на французском военном корабле, нарушив тем самым Лондонскую конвенцию 1841 г. о статусе проливов, чтобы заявить решительный протест своего правительства. Спор о Святых местах перерос, таким образом, в крупный международный конфликт. В декабре 1852 г. французская обновленная паровая эскадра прибыла с визитом к берегам Средиземного моря, а из Петербурга отправилось чрезвычайное посольство в Турцию во главе с князем А.С. Меньшиковым, одновременно приводились в боевую готовность 4-й и 5-й армейские корпуса в Бессарабии. Посольство должно было заставить Турцию признать не только права Православной церкви на Монастыри Греции и Палестины, но и особые права России на защиту христианского населения Османской империи (т.е. примерно 12—14 миллионов человек)» причем не только в религиозных, но и в светских вопросах.
деление людей на подлых, эгоистичных, трусливых и, наоборот – на честных, справедливых, смелых, которые ставили свою честь и достоинство выше безопасности и материального благополучия; особое уважение к кочевникам, морально и нравственно превосходящим оседлые народы; глубокая религиозность каждого – от великого хана до последнего дружинника (Чингисхан считал, что такая религиозность является непременным условием той психологической установки, которую он ценил в своих подчиненных); государство должно опираться не на религиозную идеологию, а на национальный тюрко-монгольский принцип, только такой принцип может стимулировать у тюрков и монголов духовно возвышающие ценности – отсутствие догматизма и веротерпимость, касающаяся христиан, мусульман, буддистов и т. д., только лиц иудейского вероисповедания монголы и тюрки чуждались (освободив от податей духовенство всех религий, они продолжали брать налоги с раввинов). Официальной государственной религии в период правления Чингисхана не было, среди его воинов, полководцев и администраторов присутствовали тэнгрианцы, буддисты, мусульмане и христиане.