В думаю что правильноПетровские преобразования затронули все слои общества, они властно вторглись в жизнь каждого человека – от боярина до самого бедного крестьянина. В этом их главная особенность. Когда царь Алексей Михайлович строил корабли в подмосковном селе Дединове, в этом в этом участвовали лишь несколько русских плотников; строительство же флота при Петре I стало делом всей страны, так или иначе коснулось всего народа. Когда 17 октября 1672 году в придворном театре Алексея Михайловича был дан первый в истории России спектакль, его смотрели лишь сам царь и несколько высших аристократов. При Петре I театр стал достоянием всего общества. И так было во всём. Вот почему и по сей день не утихают споры о значении Петровских реформ в русской истории.
В литературе сейчас принято определять заявленную мной тему кактенгрианство или тенгризм. Но это неправильно, поскольку такое словоупотребление осовременивает проблему, превращая ее в очередной «-изм», или течение мысли. Но Тенгри - это наш казахский древний бог, т. е. это нечто имманентное нашему сознанию с тех пор как в нем появился хоть какой-то проблеск миропредставления.
В этом плане Тенгри - бог традиционной религии и именно поэтому он сохранился в нас через века и тысячелетия, поскольку он растворен в казахском опыте мира и в казахском образе мышления, как в психотипе воина-номада.
Поэтому говоря, что Тенгри - духовный стержень казахского самосознания, мы должны признаться, что долгое время он никак не влиял на это сознание, ибо существовал в нем как его бессознательное.
В литературе сейчас принято определять заявленную мной тему кактенгрианство или тенгризм. Но это неправильно, поскольку такое словоупотребление осовременивает проблему, превращая ее в очередной «-изм», или течение мысли. Но Тенгри - это наш казахский древний бог, т. е. это нечто имманентное нашему сознанию с тех пор как в нем появился хоть какой-то проблеск миропредставления.
В этом плане Тенгри - бог традиционной религии и именно поэтому он сохранился в нас через века и тысячелетия, поскольку он растворен в казахском опыте мира и в казахском образе мышления, как в психотипе воина-номада.
Поэтому говоря, что Тенгри - духовный стержень казахского самосознания, мы должны признаться, что долгое время он никак не влиял на это сознание, ибо существовал в нем как его бессознательное.